«Он очень умен. И несомненно талантлив…»

Судьба Леонида Николаевича Рахманова еще ждет своего исследователя, ибо эта судьба - внешне благополучная - по сути своей драматична и, увы, чрезвычайно характерна для поколения новых русских интеллигентов, формировавшихся в 1920-е годы.

В учебниках и литературоведческой литературе Рахманов остался главным образом как автор сценария «Депутата Балтики» и пьесы «Беспокойная старость». Что совершенно несправедливо. Возьму на себя смелость утверждать, что «классиком советской драматургии» Рахманов стал исключительно в силу стечения обстоятельств. Он был предназначен для совершено иного литературного поприща.

Мальчик из провинциального Котельнича (Вятская губерния), выросший в той среде, на которой держалась дореволюционная российская провинция (отец техник, строитель мостов, знаток математики, горячий поклонник Толстого), Леонид Рахманов воспитал себя на русской классике - Чехов, Толстой, Достоевский… Позже, в юности, он увлекся «новыми французами» - Жюль Ромэн, Жан Жироду, Поль Моран, но фундамент остался прежним.

Человек щепетильной порядочности (в самое страшное время он не подписал ни одного людоедского письма) Леонид Николаевич мучительно искал честного пути - остаться в литературе, но не запятнать себя. После первых повестей - «Полнеба», «Племенной бог», незаурядной исторической повести «Базиль» (1933 г.), которую рапповец Михаил Чумандрин саркастически назвал «Смерть Базиль-Мухтара» по аналогии с великим тыняновским романом - искать этот путь становилось все труднее. И Тимирязев, ученый мирового класса, либеральный интеллигент, мечтатель­, поверивший большевикам, показался писателю возможным компромиссом ­в качестве искомого героя… Но больше подобные опыты не повторялись.

Мудрый Евгений Шварц, друживший с Рахмановым, понял в нем очень много. Он писал в дневнике за 1956 год: «Много читает. Читает не по-литературоведчески, но со страстью, по-писательски, со многими книгами отношения у него личные, словно с людьми. И поносящих подобные книги не прощает, как будто обидели его близких. Самолюбив, что, возможно, и есть главное бедствие его жизни. Пишет мало, или, точнее, мало делает. Он охотнее берется за дела второстепенные. Неудача здесь не ударит по самолюбию так больно. И вторая беда - недоверчивость. Не к людям. К судьбе. К своему счастью. Ко всему, от большого до малого… Он очень умен. И несомненно талантлив, но своими руками засыпает нафталином и запечатывает сургучом живые источники и заливает кипяченою водой огонь в своей душе».1

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9