Этот день стал как бы осуществлением страшного сна, который из года в год мы видели по ночам, не могли забить днём и покорно ждали, когда он исполнится наяву. Кто не жил в маленьком городе, состоявшем наполовину из деревянных домов, окруженных деревянными же амбарами, сараями и курятниками,тот не знает таких навязчивых страхов.
Чего стоил один набат-этот словно взбесившийся, бьющий по нервам дробный блям колокола, висевшего на пожарной каланче в соседнем квартале. Особенно страшен зловещий набат был ночью. Он нас будил, мы вскакивали, впопыхах одевались ,не зная, что горит, где горит, далеко или близко. Однажды и среди дня, без набата, мы опрометью выскочили из дому,когда к нам с неистовым криком ворвалась незнакомая женщина:
-Горитё ведь вы! Горитё!

Проходя мимо, она увидела. Как крышу нашего флигелька вовсю осыпают искры из труб нависавшей над ним двухэтажной пекарни. В давно не чищенных (если их когда-либо чистили) дымовых трубах сажа горела часто, обильно,пылко , и пекарне это ничуть не вредило: крыша на ней была железная. Наша крыша была деревянной, но мы тоже постепенно привыкли к горящей саже, к пышным , раскидистым снопам искр, и как-то вечером, когда к нам пришли гости, папа даже прервал священнодействие ужина и повел гостей во двор- полюбоваться

очередным фейерверком: у Верещагиных опять горела сажа. Гости ахали, ужасались,а мы- уже немного гордились.