ПОЗДНЯЯ ДРУЖБА

Летом 1942 года, когда Шварц приехал к нам из областного Кирова в районный Котельнич, мой отец , который видел его впервые, решил, что он всегда был такой тощий. А я и в самом деле помнил Евгения Шварца еще худым, в обмотках, в широком и плоском английском кепи с наушниками, нависавшими над острым, как у Шерлока Холмса, профилем. Но это было давно , в двадцатые годы. С тех пор Шварц постепенно грузнел и внешне солиднел- вплоть до войны и блокады. Впрочем, когда кто- нибудь из друзей тыкал его пальцем в объемистый живот, он уверял, что жира там нет, просто воздух.
Шварц приехал в Котельнич, не просто перенеся перед этим первые, самые тяжкие месяцы ленинградской блокады, но и переболев в Кирове скарлатиной: подхватил ее у приехавших также из Ленинграда детей поэта Николая Заболоцкого. Сам Заболоцкий был родом из Уржума, то есть прирожденный вятич, дети же его родились и выросли в Ленинграде, под боком и под опекой Евгения Львовича. Они были соседями по дому на канале Грибоедова, Шварц был очень привязан к ним, и с радостью приютил их в своей маленькой комнатке в Кирове.
-Да, Леня,- наставительно говорил он, -чтобы в сорок пять лет суметь захворать скарлатиной, надо быть детским писателем- только для нас существует возрастная льгота. Вы пока ее не заслужили. Скорее начинайте писать для детей!
В Котельниче мы со Шварцем спали на сеновале, где, разумеется, долго перед сном разговаривали, а утром будила нас курица, виртуозно певшая петухом. Шварц не раз потом о ней вспоминал, считая такое диво тоже подарком судьбы в этот страшный год. Оба мы нашей встрече невероятно обрадовались, как обрадовались за месяц перед тем, как узнали, что нас разделяют всего сто километров по железной дороге. Оба лишь недавно справились с дистрофией ( а Шварц еще и с болезнью)., оба тосковали по Ленинграду, но главное, что угнетало тогда всех, были черные вести с фронтов. Блокадные испытания уже казались какими-то бесконечно далекими, словно бы потусторонними- столько военной беды грохотало в стране этим летом. Знакомы со Шварцем мы были давно, но подружились только во время блокады. И вот встретились здесь, в условиях, далеких от нормальных, но все же не ленинградских. Мы знали, что это как бы бивуак в нашей жизни, и потому особенно ценили эту встречу « на перевале». За короткие дни в Котельниче Шварц успел побывать в детском доме, эвакуированном из Ленинграда, из Кировского района, в кировскую область и помещавшемся в двадцати километрах от Котельнича. Именно об этом детдоме он написал через не сколько месяцев пьесу «Далекий край», которая пошла потом в московском ТЮЗе и в других детских театрах страны. Увы, число тюзов в военные годы резко сократилось, - большинство их до войны приходилось на западные и южные области.

Страницы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10